Get Adobe Flash player

Последний номер

Погода

Яндекс.Погода

Поиск

Ты снился мне яркой звездой

Написать о Кларе Израилевне Мурашовой меня очень просили в ветеранской организации ПО-3. «Она такие стихи пишет, просто заслушаешься! сказала мне председатель Тамара Васильевна Конькова. – А какие поделки делает – мы ее на конкурс мастериц нашего округа отправим, у нее не квартира, а настоящий музей, и все сделано ее руками!»

Побывать в квартире Клары Израилевны мне не довелось, мы встретились в Совете ветеранов. Сегодня Мурашовой 84 года, она много лет живет в Выхино, всю жизнь пишет стихи. Привожу ее рассказ почти без сокращений.

Лето красное пришло,

Солнцем жарким обожгло.

Я купаюсь и ныряю,

В прятки бегаю, играю!

Эти строки я написала лет в десять. Это одно из моих первых стихотворений. Как оно вдруг появилось – не знаю, но отец меня часто в детстве сажал на колени и читал Пушкина. До сих пор помню его голос.

Родилась я 31 января 1932 года в Москве, в Сокольниках. На том месте, где стоял наш дом, сейчас построили гостиницу. Отец мой был метростроевец, в 1937 году он оказался под следствием, семь месяцев не работал, но попал к честному следователю, и в конце концов перед ним извинились, восстановили на работе и в партии. Он дослужился до звания «Почетный железнодорожник», строил дорогу Мурманск–Архангельск. Этот отрезок пути перед самым началом войны Сталин распорядился построить срочно.

мурашова2

Отец уехал работать, а наша семья – мама и четверо детей – осталась в Москве. Началась война. Мы уехали из Москвы, только когда начали серьезно бомбить. Я была старшая в семье, мне было девять лет, за мной – семь лет, пять, и полгода братик. Каждый день приходили женщины из государственных органов по работе с детьми. Они заставляли нас уехать, потому что в Москве опасно было с детьми находиться и всех детей старались из столицы вывезти. Школа моя уже эвакуировалась. А мама не хотела уезжать, но бомбили все сильнее, и она наконец решилась. Мы поехали в Рязанскую область, за 250 км от столицы, на станцию Проня, в деревню Залипяжье, к маминым родным.

Мне 9 лет. Деревня Залипяжье.

На крыльце дома своего стою.

Хотя и осень, но тепло и тихо,

Как в раю.

Вдруг слышу гул:

По переулку низко-низко

Немецкий самолет летел.

И летчика узрела я,

Что на меня в упор смотрел.

В шлеме пилота

И в перчатках,

Чтоб не было фашистских отпечатков.

Но свастика ж была!

Ее несли их самолета два крыла.

Я выстрела ждала.

Еврея дочерью была.

Немцы летали над нами каждый день. Хорошо помню это деревенское крылечко, над ним навес. Я вышла на улицу, и самолет так низко летел, что шуршала солома на крышах. Тишина, никого рядом нет, и этот самолет летит мне навстречу. Очень страшно было. До сих пор помню, как летчик в огромных очках и черном шлеме на меня смотрел.

Хорошо помню те дни, когда освободили Краснодон и из шахты достали тела молодогвардейцев, это февраль 1943 года. Все вокруг только об этом и говорили, все плакали, и у меня само собой родилось стихотворение:

Это было в Краснодоне,

В украинском городке,

В маленьком шахтерском доме

От реки невдалеке.

Собралися в нем ребята,

Стали речи говорить,

Как бороться с немцем надо,

Как проклятых гадов бить.

Что было дальше, я забыла. Мне было всего 11 лет, мама была неграмотная, отца рядом не было, и записать стихи было некому… А там было про всех ребят – про Улю Громову, Сережу Тюленева, Любу Шевцову.

Однажды зимой в нашу деревню пришел полк из Сибири, они шли в контрнаступление под Москвой. Сибиряки все были в белых полушубках. Рязань была разрушена, и они шли до нас пешком 50 километров. Пришли поздно вечером, но вся деревня не спала, их встречали. И как! Готовили им еду, обогревали, отдавали теплые вещи. Мороз был 41 градус, и не все до нас дошли, кто-то замерзал на дороге. Деревенские за ними поехали, всех нашли, привезли. Я понимала все, как взрослая, может, потому что была старшая из детей.

Дальше я не знаю, что было, вернулись ли они, кто остался жив, потому что в ту же ночь за нами приехал отец. Ночью вдруг раздался стук в дверь. Все испугались, что это немцы пришли. А это отец в ушанке. Он ее купил для маленького братика, потому что тот сильно болел, и его надо было как-то согреть. Оказалось, отец узнал, что рядом немцы. Они до нас не дошли всего семь километров. А так как семья наша была еврейская, отец очень боялся за нас и забрал в Вологду.

Мы, дети, все уже больные были, воспаление легких, а ехали до Вологды 10 дней, сделали 13 пересадок. И на одной из них мама говорит: «Всё, теперь Витя заболеет корью». Мой маленький братик был совсем слабый. Когда наконец приехали в Вологду, он умер у меня на руках. Это было 1 января 1942 года.

В Вологде нам дали продуктовые карточки, и у меня их тут же украли. Голодали страшно. Все вещи мама обменяла на еду, а отцов костюм поменяла на живую курицу. И эта курица, такая умница, шесть дней в неделю несла нам яйца.

В Вологде немцы каждый день прилетали на разведку, бомбить не бомбили, просто смотрели. А у меня такие стихи родились:

Вологда. Десять утра.

Самолетам явиться пора.

Вот явились – немецкая точность.

Ежедневно проверка на прочность.

Потом уехали ближе к Архангельску. Там я закончила 3-й класс. А в Москву вернулись в 43-м или даже 44-м году, точно не помню.

Стихи пишу всю жизнь, хотя моя работа была с этим никак не связана. К 70-летию Победы вместе с композитором Александром Павловичем Медведевым мы написали «Вальс в Сокольниках». Стихи и ноты отправили Иосифу Кобзону с предложением исполнить. Но из Государственной Думы нам пришел ответ, что, к сожалению, Иосиф Давыдович сейчас не работает над новым репертуаром. Так жаль! Но можно я вам его спою?

Вальс, вальс, вальс,

Играют в Сокольниках вальс.

Вот День Победы настал,

И мощней зазвучал

Военный оркестр духовой.

Милый воин ты мой,

Мой солдат дорогой,

Снился ты мне порой

Очень яркой звездой.

Ты меня пригласи,

В вихре вальса кружи.

Ты меня обними,

Крепко к сердцу прижми.

Твоих писем я ждал

И покой потерял,

О тебе я скучал

И о встрече мечтал

С милой яркой звездой.

Мой солдат дорогой,

Милый ты мой,

Пролетают года,

Но звучит, как всегда,

В нашем сердце порой

Этот вальс фронтовой.

Пусть всегда нам играет

Оркестр духовой

В память тех грозных лет,

Наших побед.