Get Adobe Flash player

Последний номер

Погода

Яндекс.Погода

Поиск

После войны не было времени горевать и плакать

Когда началась война, мне было восемь лет. Мы жили в районе проспекта Мира, в Самарском переулке. Сейчас такой улицы на карте Москвы нет, а тогда наш переулок начинался в районе Мещанских улиц и выходил к Театру Советской Армии.

Налево – стадион «Буревестник», направо – парк ЦДСА, дальше «Уголок Дурова», потом – театр… Сколько раз я проходила по этому Самарскому переулку замерзшая и голодная во время войны, знала каждый дом, каждый кустик, каждый камушек.

Мы жили в девятиэтажном кирпичном доме в коммунальной квартире в комнате площадью 11 метров вчетвером: папа, мама, я и младший братик. Нашими соседями были две семьи, обе по сравнению с нами очень богатые. В одной семье глава был профессор.

Как сейчас помню: сижу у окошка, которое выходит во двор, и вдруг начинается бомбежка. Лето 1941 года. Орет сирена, самолеты летят, мама хватает нас с братом, и мы мчимся в бомбоубежище в нашем же доме, в подвале. Ютимся там друг на друге, ждем, когда улетят, кто-то взял хлеб, кто-то воду.

валентейчик3

 

Здесь Тане 19 лет. Позади - война, голод, горе. Впереди - вся жизнь

Позже мы перестали бегать в бомбоубежище, нам надоело срываться и лететь туда, сломя голову. Как-то привыкли ко всему и так уже не боялись. Потом жильцы организовали дежурство. Мама моя часто дежурила на крыше и меня брала с собой. Там стоял бак с водой, и когда немцы кидали с самолетов зажигательные бомбы, мама неслась к ним, хватала и засовывала в бочку водой. Это надо было делать очень быстро, чтобы зажигалки не успели взорваться. Но благодаря этому наш дом, как и многие другие в Москве, не пострадал в войну от налетов вражеской авиации.

До войны моя мама работала в ГУМе, в справочном бюро, прямо у входа в магазин. Но когда началась война, она уже там не работала, наверно, все эти службы закрыли. Папа ушел на фронт. Летом меня отправили в лагерь, тогда всех детей старались отвезти подальше от Москвы. Я первый раз оказалась одна, без мамы, было очень страшно. Сейчас уже не помню, где был этот лагерь, но бомбежки были и там. Слава богу, на нас ни разу не упала бомба.

Когда немцев отогнали от Москвы, родители стали приезжать за детьми. Приехала и моя мама. Но заведующая меня не отдала – не знаю почему, может, не хотела, чтобы всех детей забрали и лагерь остался без работы? Мама уехала в слезах, ни с чем, я горько плакала. А через некоторое время за мной приехал папа – он вернулся с фронта с ранением, и ему уже не смогли меня не отдать.

валентейчик4

 

Татьяна Васильевна сегодня

Мы приехали домой. Отец часто лежал на кровати и стонал, ему было очень больно. Потом он устроился работать сторожем на какой-то завод, но был очень слабым. Как-то раз, когда он стоял на крыше, у него закружилась голова, он упал и разбился насмерть. Мы остались с мамой, но она тоже очень болела, и при этом ей приходилось много работать. Она бралась за любую работу: у кого-то убиралась, где-то помогала по хозяйству. Но мы все равно были все время голодные, хоть мама и отдавала всю еду нам, сама почти ничего не ела. Иногда наши соседи варили компот и звали меня. Мама и для них все делала, только чтобы нам с братиком хоть что-то перепало. Я хоть и маленькая была, но понимала, как маме приходится унижаться, чтобы нас накормить.

Часто мы с мамой ночью пили чай. Мама плохо себя чувствовала, надо было как-то успокоиться. И у меня эта привычка до сих пор – если не могу уснуть, иду на кухню, пью ночью чай.

Однажды мама дала мне хлебные карточки, их выдавали на месяц, а хлеба не было в ближнем магазине, и я пошла в дальний, а по дороге их потеряла. Или их вытащили. И мы остались на целый месяц без хлеба. Нет, мама меня не ругала за это, я вообще не помню, чтобы она ругалась. Она всегда жалела нас, переживала, постоянно голодала, поэтому и умерла совсем молодой сразу после войны.

Из родственников у нас осталась только мамина сестра, она нам очень помогала. Но я и сама была уже вполне самостоятельной и взрослой. Удивительно, но послевоенные годы запомнились мне как яркие и радостные. Я училась, много занималась спортом, постоянно участвовала в соревнованиях, даже в соревнованиях на первенство Советского Союза по легкой атлетике, в эстафете по Садовому кольцу Москвы, была командиром санитарной дружины, членом комитета комсомола, донором. И не оставалось времени горевать и плакать. И все так жили. Может быть, поэтому люди забывали свою боль, горечь потерь.

Конечно, хорошо помню День Победы. Мы, все ребята из нашего двора, сплошь сироты, собрались во дворе и решили идти к Сталину, на Красную площадь. Пошли из нашего Самарского переулка дворами, перелезали через какие-то заборы, чтобы побыстрее дойти. А везде много народу, все счастливые, кричат, радуются. Как-то мы добрались до Петровки. Смотрим – а там столько людей, яблоку негде упасть. И милиция на лошадях. Один парень говорит: «Если мы сейчас туда пойдем, нас просто раздавят». И мы не пошли, а вернулись домой, и праздновали Победу у себя во дворе… Хоть и не увидели Сталина, а все равно было настоящее счастье.

Валентейчик (Апаринова) Татьяна Васильевна, член Совета ветеранов ПО-3