Get Adobe Flash player

Последний номер

Погода

Яндекс.Погода

Поиск

Россия – страна с глубоким содержанием

В канун майских праздникомв в Государственном университете управления (ГУУ) прошла встреча студентов с известным телеведущим Петром Толстым. Нам показалось, что то, о чем говорилось на встрече, будет интересно самому широкому кругу читателей.

Вначале Петр Олегович рассказал в двух словах о себе. Родился в Москве, окончил московскую школу. Поступил в Московский государственный университет на факультет журналистики, отлично учился, закончил 1-й курс на все пятерки. После чего отслужил два года в армии. Окончив университет, получил дополнительное образование во Франции и работал в Москве сначала во французских СМИ: газете «Монд», Агентстве «Франс-Пресс», а с 1996 года - на российском телевидении. Был заместителем главного редактора телекомпании "ВИД" на канале "ТВ6 Москва", главным редактором Третьего городского канала. С 2005 года - ведущий программы «Воскресное время», с 2013-го – ведущий ток-шоу «Время покажет». Рассказав о себе, Толстой предложил студентам задавать любые вопросы. Мы приводим запись беседы с небольшими сокращениями.

- Скажите, как на Вашу жизнь повлияло обучение за рубежом и отправили бы Вы своих детей сегодня учиться заграницу?

- Это очень актуальный вопрос. Когда я получал образование, наша страна находилась в системе традиционного, тогда еще советского образования. Факультет журналистики, международное отделение которого я закончил, давал хорошее базовое гуманитарное образование. Сейчас оно почти разрушено, и его в том же МГУ уже нет.

Зарубежное образование было совсем другое, оно ориентировано на ремесло, на прикладные вещи. Там Гомера не читают, они не считают это нужным. Студенты учат конкретные вещи, то, что пригодится им в профессии. Это было очень интересно и полезно, потому что у нас тогда этого не было. Сейчас наше образование поменялось, и теперь вы, студенты, овладеваете полезными навыками параллельно с учебой. Поэтому зарубежное образование сегодня хорошо разве что для расширения кругозора. То есть на год съездить поучиться или постажироваться – один вопрос. На три года уехать - уже скучновато. А если полностью там получить образование, то потом человек, вернувшись, не сможет даже с гаишником объясниться. Зачем такое образование?

Образование, помимо навыков и знаний, дает социализацию. И если вы образование получаете в Оксфорде, а потом оказываетесь где-нибудь в Челябинске, то контраст огромный, и ваше образование там не применимо. Мы живем в такое время, когда одни люди записываются по интернету к врачу, а у других удобства во дворе. И это интересный факт из жизни нашей страны.

Но, если честно, я не знаю больших патриотов России, чем люди, которые пожили пару лет на Западе. Одно дело, когда мы отсюда смотрим, и совсем другое, когда там поживешь. Возвращаешься и думаешь: хорошо все же на Родине!

- Мне что-то подсказывает, что Вы – прямой родственник Льва Николаевича. Помогает Вам это?

- Нет, не помогает. Да, я прямой родственник Льва Николаевича Толстого.

- Как ощущаете наследственность?

- Ну как это можно почувствовать? Мой дедушка был внуком Льва Толстого. Ну, все мы знаем Льва Толстого. Великий русский писатель, во всех кабинетах литературы весит портрет с бородой, все его читают. И я с детства смотрю на этот портрет. Конечно, некую дополнительную ответственность это налагает. Например, я не могу на улице семечки щелкать, потому что скажут: «Ничего себе, потомок Толстого, и плюется семечками!»

- А когда Вы в школе учились, там знали, что Вы – потомок?

- Конечно, знали. Мучили, заставляли сочинения писать. Шутка. Это еще цветочки. А вот в армии... У нас был один узбек, он выдавал форму, так мне он давал всегда на два размера меньше. Я говорю: «Дай мне мой размер!» Он: «Эй, Толстой, тэбэ не дам. Мнэ твой дедушка в школе надоел».

- Что Вас привело в журналистику?

- Я был абсолютно не способен к техническим наукам и понял это еще в школе. Стал думать, какое получить образование, чтобы иметь в дальнейшем больше возможностей для выбора профессии. В то время в СССР была система распределения, которой сейчас нет, а тогда было так: закончил вуз и на три года поехал в Салехард куда-нибудь. А после факультета журналистики можно было выбирать из максимально широкого спектра профессий. Это и работа в газете, и радио, и ТВ, и журналы, и кино. Поэтому я подумал, что потом разберусь, пока надо выучиться. И я поступил, сдавал много экзаменов. Для вас, наверно, звучит непривычно, но у нас тогда были выпускные и вступительные экзамены, не было лотереи с ЕГЭ.

- Вопрос Вам как журналисту. Насколько объективны новости, которые нам преподносят официальные телеканалы? Многие преподаватели говорят нам: «Не смотрите 1-й и 2-й каналы, смотрите "РБК", там дают новости без идеологии».

- Это вопрос, который часто задают. Насчет "РБК" хочу сказать, что это очень специализированный канал, и если вы будете смотреть только "РБК", вы будете получать однобокую информацию, ориентированную в сторону рынка. Так можно и по фазе сдвинуться.

Наше телевидение, я сейчас говорю про 1-й и 2-й каналы, кроме функции передавать новости, имеет еще ряд функций.

У нас очень большая страна, и люди живут в очень разных условиях и по-разному. Разница между жизнью и бытом отдельных народов составляет лет 50. Наша задача – страну объединять.

Что касается объективности новостей, то мне кажется, что в век интернета что-то скрыть уже невозможно. Мы, конечно, как и любые журналисты, делаем свой информационный выбор – что показывать, а что нет. Допустим, мы приняли решение не показывать сумасшедшую няню, которая убила свою воспитанницу. Мы так решили, потому что не считаем это событием, которое должно потрясти всю Россию. А есть события общественно значимые, которые мы обязательно показываем. Выбор новостей происходит в редакциях, где сидят профессиональные журналисты.

Другая важная функция государственного телевидения – освещение деятельности государственной власти. Эта функция есть у всех государственных каналов Европы. "Франс-22", "ТФ1" показывают, куда поехал Оланд, с кем встретилась Меркель. И мы тоже показываем, куда поехал Путин, какое совещание провел Медведев. Эта функция тоже лежит на официальных телеканалах, а вот "РБК" может решить, показывать это или нет. В этом смысле разница в новостях есть, а с точки зрения объективности? Что такое объективность? Мы показываем всех политиков с самыми разными мнениями. Я могу гарантировать это на 200%, потому что у меня в программу уже группа городских сумасшедших постоянно ходит, обычные блогеры, а считают себя политиками. Приходят и высказываются про кровавый режим. И это на 1-м канале!

Важно что? Важно, чтобы у вас был выбор. Вам не нравится 1-й канал – переключили на охоту и рыбалку. Или на "МУЗ ТВ".

Посмотрите, какая интересная у нас ситуация. Сейчас в каждой квартире по сто каналов на тарелке, а смотрят 1-й и 2-й каналы и их ругают. «Прекратите показывать Малахова!» Мне все время говорят: «Что вы показываете эту гадость? Развращаете людей». И через пять минут этот же человек говорит: «Два дня назад у Малахова...» - «Так вы его смотрите?» Он говорит: «Конечно». А если просто так его спросишь, он скажет: «Я ТВ не смотрю, я смотрю канал «Культура». Но при этом у «Культуры» рейтинг 2%. Это вот такая специфика нашего общественного сознания. Из 100 возможных люди выбирают три канала и смотрят, а потом к этим трем каналам больше всего претензий.

- Что было самое интересное за годы Вашей работы?

- Сложно сказать. Я работал в такое время, когда в истории нашей страны происходили судьбоносные события, но самое сильное ощущение, наверно, - это когда я понял, что по мне стреляют, чтобы убить. Дело было в Москве, в центре города, в 1993 году. Я шел к подземному переходу и вдруг понял, что за него прячусь, потому что по мне стреляют. Было страшно.

А такое, чтобы сильно запомнилось? Не знаю, что люди в таких случаях отвечают. Интервью с президентами? Президенты у нас хорошие. Вполне мужики нормальные, надеюсь, что еще чего-нибудь случится в моей жизни, и в следующий раз я на этот вопрос отвечу поинтереснее.

- Как Вы относитесь к оппозиционным телеканалам, таким как "НТВ", "Дождь"?

- Отношусь положительно. Но «Дождь», "Грани.ру" – это каналы с ограниченным распространением. За рубежом тоже такие есть. Вот, например, «Шарли Эбдо» – такая веселая левацкая маргинальная листовка, и она тоже существует. И каждый имеет право выбирать, что ему интересно, чему он доверяет.

Главная проблема у нас - это доверие в обществе. Его сильно не хватает в силу того, что на протяжении 25 лет нам вдалбливали скептически отрицательное отношение ко всему. Оглянитесь вокруг, мы к кому относимся с уважением, кроме Владимира Путина? Все остальные у нас дураки. Правительство – дураки, депутаты – бессмысленные прогульщики в костюмах, ниже – все воры. Потом удивляемся, почему мы так к своей стране относимся? Вот поэтому.

Вчера на съемках передачи обсуждали тему утилизации мусора, и парень один говорит: «Прежде чем георгиевскую ленточку надеть, давайте пару бутылок соберем или хотя бы бросать не будем». Это и есть любовь к Родине на самом деле. А когда человек ко всему с недоверием относится, все отрицает, тогда можно что угодно делать. Раз так все плохо, все вокруг воруют, почему же мне бутылки не бросить?

Но мы же не хотим в такой стране жить? И я надеюсь, что это изменится. Но это поменяет не 1-й канал и не «Дождь», а придете вы, новые поколения.

- Какое было Ваше первое журналистское задание?

- Ужас был. Я работал в газете «Комсомольская правда», тогда это была самая большая газета в СССР, она выходила тиражом 16 млн экземпляров. Огромный тираж. Меня отправили делать интервью об открытии рентгеновского кабинета на заводе «Серп и молот». Я приехал, там 30 тысяч человек, все работают. Какой рентгеновский кабинет, кому это интересно? Как это написать? Я до сих пор с ужасом вспоминаю...

В журналистике ничего сложного нет. Так же как и в любой другой профессии, все можно описать двумя фразами. Первое. Журналист должен уметь отделять главное от второстепенного. Второе - уметь сложные вещи объяснять простыми словами. Вот и все. Но в аудитории этому обучиться невозможно, обязательно нужен опыт.

- Ваше отношение к социальным сетям.

- У меня мало времени, а вот если бы было больше, я был бы активнее и интереснее в соцсетях. Есть страничка в «Фейсбуке», есть «Инстаграм», что я, не человек, что ли? Есть друзья, за которыми слежу. Иногда у меня возникает впечатление, что мы живем в каком-то спектакле, что все живут ради «Инстаграма». Или чтобы запостить фото «ВКонтакте». Или в «Одноклассниках». И не важно, что дальше, главное, что ты снят на фоне чего-то и это круто.

Но дело в том, что помимо фото на фоне, надо, чтобы что-то происходило в жизни. Не заменять события соцсетями. Опасность соцсетей в этом. Человек сидит дома, стучит по клавишам, а реальной жизни нет. У него есть друзья, но все они виртуальные. И еще, не надо идеализировать соцсети, потому что там, в отличие от СМИ, никто не несет ответственность. Всегда проверяйте информацию, которая приходит оттуда. Мы на работе тоже используем соцсети политиков, но стараемся всегда их проверять.

селфи

- Вы не думаете, что через несколько лет телевидение исчезнет, его заменит интернет?

-В фильме «Москва слезам не верит» есть эпизод, где герой говорит, что в будущем ни газет, ни книг не будет, будет только телевидение. Сейчас опять говорят: ничего не будет, будет только интернет.

Мне кажется, важно понять, что интернет, соцсети, телевидение, газеты и книги – это средства доставки информации вам в голову. Разницы между ними никакой. То, что я делаю на 1-м канале, можно делать в соцсетях. Или с помощью книг. Вопрос – в средствах. И это средство, самое удобное, в итоге выберете вы. Но так, чтобы одно средство перекрыло полностью другое, так не будет, потому что все люди разные.

Мы с вами живем в стране, в которой есть содержание, и это очень важно. У нас плохо со средствами доставки, а с содержанием неплохо. И вам как будущим гениям управления следует это понимать. Во-первых, такой критерий, как «эффективность», не может быть единственным в нашей стране, потому что большинство населения считает, что сохранение образа жизни важнее результатов труда. И вы не можете это население переделать. Многие пытаются, но у них не получается.

Во-вторых, вот есть телефон Samsung, удобный и продвинутый, который делают в Южной Корее. Так вот, в Южной Корее нет ни одного писателя. Они нашего Анатолия Кима приглашают, чтобы он пару корейцев обучил стать писателями. А мы с вами живем в стране, где Samsung делать не умеют, но у нас есть великая русская культура, литература и отдельная русская цивилизация. И поэтому думать, что мы какие-то «недоцивилизованные», «не такие», огромная ошибка. И она длится в нашей стране на протяжении последних 30 лет. И уже сформировала несколько поколений людей, которые, кроме дороги в «Ашан», ничего не знают. Но это изменится, и это уже меняется сегодня. И окончательно изменится тогда, когда ваше поколение будет принимать решения. Вы же не принимаете решения на основании гаджета, не спрашиваете Google, как поступить, а действуете исходя из своих представлений о том, что такое хорошо и что плохо. А эти представления берутся не из гаджета, а как раз из содержания – истории, литературы, того, что вам родители объяснили, как друзья считают. И на вас бесполезно давить, это в одно ухо влетает, в другое вылетает. Вы хотите жить так, как вы считаете нужным. Вот и наша страна тоже должна сама определять, какой ей быть. Если это понять, то все становится ясно – почему Крым наш и все остальное. Это напрямую связано. И связано с вашим будущим.

Нынешний кризис произошел не из-за того, что один вор у другого акции не купил, а из-за того, что речь идет о возможности дальнейшего суверенного развития нашей страны. В Европе всего две страны, которые на протяжении тысячи лет сохранили свой суверенитет, - Великобритания и Россия. Я думаю, нам есть чем гордиться, и чувство собственного достоинства должно быть и у каждого человека, и у страны. Соответственно, надо уважительно относиться и к своей культуре, и к традициям, и к тому образу жизни, который ведет большинство граждан. И я надеюсь, что когда вы будете принимать важные решения в области здравоохранения или образования, то будете из этого исходить, а не только из эффективности, которая теперь стала таким универсальным мерилом.

- Есть ли в Вашей профессии отрицательные стороны?

- Полно. Во-первых, общение не со всеми людьми доставляет удовольствие. Второе – это то, что не удается выспаться. Третье – постоянно надо себя заставлять. Вообще в жизни надо себя заставлять что-то делать, само не падает ничего. И я тоже себя постоянно заставляю.

- Насколько Вам удается владеть аудиторией на съемках передачи? Там так много орущих, иногда хочется переключить канал из-за того, что непонятно, что говорят.

- Я понимаю, о чем речь. Но и мне подводить итоги, прерывать людей не всегда хочется. Я лишь журналист, а они - депутаты, страшно важные дядечки, но они не могут подвести итог, перестать ругаться. Руки выворачивают девочкам, которые держат микрофоны. Иногда пытаюсь остановить, но не всегда получается. С другой стороны, когда идут такие страстные дискуссии, люди смотрят, им это интересно.

- Что Вы думаете о внешнем и внутреннем курсе России? Если бы Вы оказались во власти, на что бы Вы обратили внимание во внутренних делах нашей страны?

- Моя работа как раз и связана с тем, что мы делаем программы о том, что людей волнует, прежде всего во внутренней жизни. Внешние факторы – Украина, Сирия, об этом уже столько говорили, что всем надоело. А что людей волнует и чем власть должна заниматься - это проблемы, связанные с нормальной жизнью, бытом, здравоохранением, образованием. Как сделать жизнь людей приятнее? Вот в Москве появилось огромное количество модернизированных парков, и это отлично, это маленький пример того, как можно изменить какую-то часть жизни, сделав усилие. Можно пойти в Парк Горького, в "Кузьминки". Везде цивилизованно, не хуже, чем в какой-нибудь Австрии. И что, мы не можем и во всем остальном так сделать? Можем. Самое сложное - понимать, ради чего. То есть, если ради того, чтобы мы были не хуже кого-то, мне кажется, этого мало. Мы должны быть лучше. И если такую амбициозную цель поставить, то к ней интересно двигаться.

И то, что я здесь сейчас говорю, я и на 1-м канале говорю, и никто мне не мешает, цензура не давит на меня. Хотя могла бы, потому что я не особо лояльно отношусь к некоторым действиям некоторых представителей власти. Они звонят, жалуются: «Опять на нас наезжают, заговор против министра здравоохранения!» Какой заговор, если у вас ничего не работает? Отчетность по смертности, а те, кто еще живы, не могут до врача дойти. Что это за система и почему ее нельзя критиковать? Можно и нужно, только так что-то изменится.

Записала Ирина Алексеева

Фото автора